- Что это ты, Кондратий Петрович, такой странный сегодня: руки у тебя трясутся - точно кур воровал, сам сидишь как на иголках! Уж не на любовное свидание ли торопишься!

Егорин махнул рукой.

- Это уж твое дело, Ваня, - за девками бегать!

Через полчаса полбутылка была допита. Егорин расплатился и, прощаясь с Иваном Семеновичем, еще раз напомнил ему:

- Ну уж ты, Ваня, смотри - сумей втереть очки сестре-то.

- Ладно, ладно. Не хлопочи, все будет сделано! А ты вот что, Кондратий Петрович, выручи-ка меня: одолжи на отыгрыш.

Егорин полез за бумажником.

- Сколько тебе.

- Ну, давай полсотни.

Егорин беспрекословно отсчитал требующуюся сумму. Что значат для него какие-то жалкие 50 рублей, когда не далее как сегодня ночью, у него будет 30000 рублей. Они простились. Кочеров опять пошел в игорную комнату, а Егорин, выйдя из собрания, взял извозчика и поехал довершать начатое им еще вчера.

- Куда прикажете, барин? - спросил вполоборота извозчик.

- В "Европейскую", - ответил Егорин.

Ввиду позднего времени на почтамтской не было почти ни души. Только одинокие фигуры "ночных бабочек" мелькали кое-где вдоль панели. На мосту около триумфальных столбов еще стояло несколько терпеливых извозчиков в чаянии запоздалого седока. Лихо подкатив к ярко освещенному подъезду "Европы" извозчик натянул вожжи.

- Тпру!

- Пожалуйте, ваше степенство!

Егорин рассчитался с извозчиком и вошел в вестибюль гостиницы. Швейцар, высокий сухощавый малый, с обильно напомаженными волосами в фуражке с галуном, бросился было к Егорину навстречу снимать пальто, но Егорин махнул рукой:

- Не надо... Я наверх - в номера!

Поднимаясь по лестнице, Егорин столкнулся лицом к лицу с молодым ловким лакеем в черной фрачной паре. Он куда-то спешил, размахивая белой салфеткой и насвистывая сквозь зубы какой-то веселенький мотивчик.